Последняя история

Вкратце: История о том, как найти свой путь, кем стать и как пережить сложности. Написано недавно, в процессе работы.

Статус: Неокончено

Вас никогда не охватывало внезапное чувство страха? Меня страх не отпускал уже целую неделю. Я просыпалась утром и у меня возникало такое тяжелое необъяснимое ощущение в районе живота. Потом меня бросало в пот, и казалось, будто мне передавили горло, дышать становилось невозможно. В детстве я часто думала, что у меня болит живот, но на самом деле это был самый обычный страх, перед экзаменами или, когда я нахулиганила и боялась наказания. А  бывало, что это чувство вцеплялось в меня как раз когда-то нечто нехорошее должно было случиться, я это чувствовала всем своим телом. Некоторые называют это интуицией. Моя интуиция обострилась вот уже неделю, я просыпалась ночью от кошмаров, а днем, много и долго размышляла о смысле жизни, точно она подошла к концу. И вот ровно на седьмой день этой жуткой недели мне позвонил отец и очень спокойно сказал:

-       Санек в больнице. Он при смерти, приезжай.

-       А что случилось? – Спросила я.

Глупый и неуместный вопрос, когда тебе сообщают, что твой младший брат возможно очень скоро умрет. Но другого вопроса у меня не было в наличии. К тому же, я не очень то верила в то, что с ним что-то может случиться. Мой младший брат из тех парней, которые вечно попадают в неприятности. Он без них жить-таки не мог, иначе бы его жизнь стала слишком обыденной и скучной. Совсем недавно он уже лежал в больнице и тоже при смерти. Тогда, какие-то парни ему пробили голову баскетбольной битой. Проделали самую настоящую дырку в черепе. Ему даже планировали ставить, как это называется, пластину, чтобы заменить черепную кость. И что вы думаете? Прошло немного времени, как доктора сообщили, что неким непонятным и даже чудесным образом на том месте, где была дыра вдруг стала срастаться кость. Еще раз убедившись, что он любимчик судьбы, мой брат продолжил приключения и жизнь на полную катушку. 

-       Приезжай, на месте расскажу, его сейчас оперируют, -  ответил отец отключил телефон.

Кажется это был воскресный день, и мне не нужно было ехать на работу. Я тут же развернула машину и поехала в больницу. Все были  уже на месте; бледный, но спокойный отец, заплаканная мама, и близкий друг моего брата Сергей, который стоял совершенно потерянный и теребил в руках, сорванную с дерева веточку.

Я не знала как себя вести. То ли заплакать вместе с мамой, то ли утешить маму и сказать ей, что все будет хорошо, то ли пойти и покурить за углом, подальше от родителей, то ли кинуться с расспросами на папу. В этой ситуации он казался самым адекватным. Мы все стояли на крыльце челюстно-лицевой больницы, на улице светило жаркое июльское солнышко, та самая пора, когда лето в разгаре и люди радуются жизни. И именно в этот солнечный день, умирал мой младший брат.  Допрашивать папу мне не пришлось, к нам вышла врач.

-       Шансов очень мало, - спокойно сказала она и немедленно принялась за критику. - Как же вы могли запустить мальчика до такого состояния?! Гайморит в такой запущенной степени мы только у пациентов  самых захудалых далеких деревень встречали, когда они доехать до больницы не могут. –  На минутку мне стало очень стыдно, действительно как же мы могли не обратить внимания на то, что его давно беспокоит гейморит, почему не настояли, не отвели в больницу. Но стыд уступил место сомнению. Кто собственно есть эта женщина?  Разве хорошо упрекать человека в горе? Когда ребенок падает и разбивает коленку только равнодушный станет его упрекать в том, что он упал, но человек у которого есть хотя бы чуточка сочувствия, поможет малышу подняться и ободрит добрым словом. Я немедленно решила для себя, что мне безразлично все, что она говорит, и я больше не слушала. Меня не очень любят люди из-за этой моей черты и называют это гордостью и зазнайством.  Но так уж сложилось, что у меня нет никакого желания слушать тех, кто несет чепуху и тратить время на тех, кто мне неинтересен. На данный момент человек, о котором я думала больше всего был даже не мой брат. Ведь я не знала какого ему там, на операционном столе. Нет, это была моя мама. Она была близка к предобморочному состоянию. Она была так бледна, что ее лицо казалось прозрачным. Уставшая, она прятала лицо в ладонях и горько плакала. Не было совершенно никакого смысла говорить о том, что мы виноваты и не привезли моего брата в больницу раньше, моя мама уже винила себя во всем и даже в том, в чем она была не виновна. Я очень хотела ей что-нибудь сказать, но не знала что. Очень сложно в таких ситуациях найти слова. По-моему я просто села рядом с ней и пыталась погладить ее по спине, наверное, я смогла выдавить из себя нечто : «Мам, ну не расстраивайся, все будет хорошо».  Она, конечно, же никак не отреагировала на эти слова и только спина ее вздрагивала еще чаще от тихих рыданий.  Папа метался по коридорам и пытался о чем-то договориться с врачами.  Так уж мы привыкли в нашей семье, если что-то случиться, папа всегда сможет найти человека с которым можно обязательно найти полюбовный вариант решения проблемы. Но эта была другая ситуация, и папа не знал, как себя вести и кто этот могучий человек, с которым можно «договориться». От этого отец мой был потерянный и в миг постаревший. Когда операция закончилась папа вышел и сказал, что он поедет домой, так как врачи не знают, выживет ли Санек. Гайморит был в такой запущенной стадии, что гной из носопазух поднялся в лобную часть, а потом инфицировал мозг.

-       Надо ждать, - сказал папа и устало поплелся к выходу.

Мама осталась сидеть в больничном коридоре. Теперь она читала молитвы. И страницы ее молитвенника стали влажными от ее слез.  Я просто тупо сидела рядом.

-       Съездите в церковь, поставьте свечи «За здравие», - попросила мама. Мне очень хотелось выбраться из больницы, и хотя, я не горела желанием ехать в церковь, потому что не видела в этом никакой пользы, все же согласилась.

Вместе с Серегой мы добрались до ближайшей церкви, я купила побольше свечей, надеясь на то, что если Бог существует, то по крайне мере он увидит, что я не жалею денег на свечи и, возможно, даже пощадит моего брата и оставит его в живых. Молиться я не очень умела, даже «Отче наш» я никак не могла выучить наизусть. Мне кажется, Серега тоже не слишком верил в Бога, но, ему тоже очень хотелось сделать хоть что-то, чтобы помочь другу, поэтому он стал поставил свечи и поцеловал ноги Христа на иконе.  Потом мы вышли с чувством выполненного долга, так точно, все, что мы только что совершили непременно окажет свое влияние, и вернулись в больницу. Мама находилась в том же состоянии ступора, она протянула мне молитвенник.

-       Читай, нельзя останавливаться, надо продолжать читать! – С силой сказала она, точно в этой маленькой книженции была вся ее надежда. Наверное, так оно и было. Она теперь надеялась только на Бога. Я очень боялась противиться маме в такой деликатный момент, но, мне совершенно не хотелось читать молитвы, к тому же на людях. Какая от этого польза? Врачи уже сделали свое дело.  Мама увидела мое колебание.

-       Читай молитвы! – Повторила она.

Я взяла книгу и стала листать страницы. Конечно, я была реалистом, вопрошать к небесам, тем более, теперь дело бессмысленное, ты хоть головой об стену бейся, ничего это не изменит. А сидеть здесь, когда люди хотят вокруг, да около и читать молитву, нет это было не для меня.  Но мне было страшно сказать маме «нет», поэтому  я решила найти укромный уголок и выполнить ее требование. Я купила газету и спрятала обложку молитвенника за картинкой какого-то депутата, который предлагал внести очередные поправки в закон. По крайней мере так никто не увидит, что я читаю. Затем, я вышла на улицу и принялась на поиски удобного и тихого местечка.  Совсем неподалеку стояло большое дерево, в тени его ветвей я и укрылась.

« О Господь мой, Создатель мой, прошу помощи Твоей, даруй исцеление рабу божьему Александру, омой кровь его лучами Твоими. Только с помощью Твоею придет исцеление ему. Прикоснись к нему силою чудотворною, благослови все пути его ко спасению, выздоровлению, исцелению »

Я остановилась. Кого я пытаюсь обмануть ? Если Бог существует, разве он не видит, что я сама не верю в то, что только что прочла. Если он существует, почему я не могу ему просто сказать : « Послушай, мой брат совсем не подарок, он вечно попадает в неприятности, расстраивает маму, дает повод папе еще больше жаловаться на свои болячки, и вообще у нас с ним все совсем не ладно, потому что он настоящий дурак. Он ни во что не ставит людей, потому что считает себя самым лучшим, он вечно шляется по вечеринкам и просто редкостный бездельник. Но послушай Бог, это мой брат, и он не всегда был такой. А если ты есть, то почему ты допустил, что из моего маленького братишки вырос этот оболтус, который теперь лежит на больничной койке и, наверное, очень скоро помрет. Почему ты допустил, что из моего умного братишки вырос этот дуралей, который не думал о своем здоровьи и теперь весь мир винит нас в том, что он так запустил свою болячку. Но я прошу тебя спасти его и дать ему всего один шанс, чтобы он изменился. Если ты существуешь Бог, ты должен знать, как больно будет моей маме, ведь она безума от своего сыночка. Папе тоже будет несладко, но он это переживет, в конце концов, у них все равно не ладилось, а потом папа – это мужчина, а у них все по-другому, они не чувствует боли так как мы.  Но если ты дашь ему этот шанс, возможно, мой брат станет хорошим человеком и завяжет со своими друзьями, которые тащут его ко дну и прекратить орать точно полоумный, если что-то ему не по душе. ВпрочемБ что  толку с тобой разговаривать Бог, тебя все равно нет, только время тратить на эти молитвы !

Я снова взялась за молитвенник, раз уж я обещала маме, надо было продолжить.

« Подаришь телу его здравие, душе его - благословенную легкость, сердцу ее его  - бальзам божественный. Боль отступит, и силы вернутся, и раны заживут его телесные и душевные, и придет помощь Твоя. Лучи Твои с Небес дойдут до него, дадут ему защиту, благословят на исцеление от недугов его, укрепят веру его. Да услышит молитву сию Господь. Слава и благодарность силе Господа. Аминь. »

Я вдруг почуствовала сильнейшее головокружение, земля задрожала, и я попыталась ухватиться за дерево, в нашем городе очень часто бывают землятрясения из-за близости к горам и я подумала, что это непременно очередное землетрясение только очень сильное. Тут, конечно, я снова хотела обратиться к Богу с вопросом, почему все на свете неприятности случаются в один день ? Но передумала, слишком много вопросов к Богу в один день от одной несчастной неверующей. Подул сильный ветер и небо, бывшее только что голубым резко затянуло серыми тучами. Удерживаться за дерево становилось все сложнее и мне вдруг стало очень страшно. Вокруг не было ни души и только одинокий пластиковый пакет плясал на воздухе в сумaсшедшем танце от потоков ветра. « Если я отпущу дерево, со мной произойдет тоже самое », - подумала я и сжала пальцы еще сильнее. Буря только усиливалась и мне стало казаться, что  я схожу с ума, потому что я очень отчетливо слышала Реквием Моцарта. Он был повсюду и  я решила, что это гнев Бога не иначе, я это теперь поняла, сейчас земля под моими ногами развергнится и меня бросят в ад. За то, что я была плохой сестрой, не очень послушной дочерью и особенно за то, что была неверующей.  Ветер становился все сильнее и у меня больше не было сил держаться. « Мама с папой этого не переживут », - подумалось мне и в тот же миг все испарилось, потому что мое тело точно превратилось в маленькое легкое перышко, и  я полетела  далеко далеко…

1

Вот уже пять дней я лежала дома, не вставая с кровати.  Во-первых,  я подхватила страшную простуду, а во-вторых, мне было очень плохо. Захлебываясь в соплях, слезах и кашле я лежала в кровати, пялилась в потолок и думала о своей жизни и  мысли мои были серые как грозовые тучи. Я спрашивала себя снова и снова «Что собственно я сделала в своей жизни? Преуспела ли я?  Мне  26 лет я журналист, неудавшийся бизнесмен, мама почти трехлетнего ребенка, в браке все не шатко не валко.  Вот и весь список моих подвигов, не слишком-то впечатляет. 

«Признайся самой себе, что ты всего лишь посредственность и тогда все станет намного проще» твердила я себе, вытирая слезы. – Зачем пытаться доказать всему миру, что ты лучше, чем о тебе думают? Все равно у тебя это не выходит и тебя по-прежнему будут критиковать.  Людям никогда не угодить, а что делать, если я не могу угодить самой себе?

Я рыдала и, мне было ужасно жалко себя.  С одной стороны мне казалось, что я красивая, умная и главное достойна лучшего и больше того, что сегодня есть у меня, а с другой  стороны, я понимала, что я  никогда не смогу прыгнуть так высоко как мне этого хочется.  Силенки не те, и ноги, пожалуй, коротковаты для хорошего прыжка.

Почему я довела себя до такого состояния, когда мне больше ничего не хочется от жизни, кроме как проводить одиноко дни в своей постели в то время, как за окном светит солнышко?

Я скажу вам всю правду; дело в том, что я у меня ничего не получилось.  Я пыталась начать свой бизнес и ничего у меня из этого не вышло.  И эта неудача была настолько болезненной, что разрывала мое сердце на части.  Все кто не стал успешным бизнесменом поймут меня. Сначала ты горишь своей идеей и всем рассказываешь о том, что ты начинаешь свой бизнес. Окружающие тебя подбадривают, некоторые даже завидуют, ведь это ты нашел мужество оторвать свой зад от офисного кресла и принялся наконец за дело, то, которое тебе действительно интересно. И, возможно, то, которое принесет тебе денег и даст наконец долгожданную свободу.  Я мечтала об этом, о свободе духовной и материальной.  Была ли я уверенна в своей идее? Абсолютно! Иначе бы я ничего не затеяла. Это сегодня мне кажется полной безответственностью мое внезапное решение  открыть мое дело.  Самым страшным мне казалось, что я совершенно не знаю, что я буду делать дальше. Снова искать работу? И что я расскажу своим работодателям? Что я неудачница? Принять какое-то решение я была не готова. Мне нужно было время для того, чтобы сделать передышку, понять кто я и что мне делать дальше в жизни.

Но, позвольте мне утереть слезы и начать все по порядку.

2.

Я начала заниматься торговлей, будучи еще ребенком. Самый первый товар, который мне удалось продать был огромный булыжник за который со мной рассчитались парой фантиков. Мне было пять лет и дело было в понарошном магазине, который я открыла во дворе.  У меня до сих пор перед глазами камушки, которые я аккуратно выкладывала на досточке-прилавке, на самом деле это были понарошные конфеты.  Настоящий опыт в торговле я получила уже совсем скоро; мне было примерно лет девять.  Это было время, когда у людей было не очень много денег и каждый выкручивался как мог,  всего два года после развала Советского союза. Моя мама моталась то в Турцию, то в Пакистан за одеждой, которую потом перепродавала на местном рынке.  Я немного помогала маме и однажды она мне сказала «Почему бы тебе не взять вот это»,- она протянула мне детскую футболку с рисунками, -« и не пройтись между торговыми рядами? Предлагай людям, может быть кто-нибудь купит». Торговля в то время шла с переменным успехом и мама была рада продаже любой вещи. Я была девочкой стеснительной и перспектива прогуливаться с футболкой, накрикивая «Продается футболка» меня страшно пугала.  Стояло лето и солнце было обжигающим, клиентов на рынке это не прибавляло, а я вспотевшая от жары и стыда зазывала покупателей.  Выходило у меня это видать так плохо, что продажи так и не случилось, я вернулась к маме, ужасно расстроенная тем, что не смогла справиться с поставленной задачей.  Однако, как продавать товар, чтобы его покупали я начала понимать  уже через примерно три года. Мне было одиннадцать.  Я носила короткие джинсы, и заплатанные розовые макасины. Кушать дома было практически нечего, это был настоящий кризис.  Мой отец в это время всячески пытался наладить бизнес с китайцами и во время некого обмена моему отцу досталось несколько ящиков с китайскими сигаретами (с ментолом и без).  Применения им он не нашел и коробки пылились в нашей квартире.  Папа был в очередной командировке, во время которых он пытался «вести дела» (иногда у него это выходило, иногда не очень), а  мама плакала на кухне, потому что кошелек ее был пуст все копилки выпотрошены,  и мама больше не могла занимать у соседей, потому что мы всем были должны.  Мы не могли даже купить булку хлеба.  Ах да, забыла сказать, что «мы» – это мама, я и мой младший брат. Остановлюсь подробнее на последнем персонаже. Его звали Саша. Санек, Сашок, Сашка-барашка, Сашка-промокашка, Сашка-букашка, как вам будет угодно, потому что я его называла всегда, как хотела. И раз уж эту историю пишу я, то позволяю, вам называть моего младшего брата по-моему.  Когда ему было восемь, мне уже одиннадцать. Я была довольно высокой и ужасно худой, за это в школе меня называли страусом.  Я все время стояла первой на физкультуре и сильно смущалась на этот счет. Мой брат же был тогда еще маленьким и пухлым, как сдобная булка, поэтому, когда мы были вместе мы очень напоминали цифру десять. Вот так: 10. 

Так вот, не знаю, что на нас нашло с младшим братом, но мы набили сумку китайскими сигаретами и решили отправиться на их продажу. Мы просто глупо шли по улицам и спрашивали людей «Не хотите купить сигареты? У  нас есть с ментолом и без». Я знаю, что я больше не боялась идти к людям, мне было совсем не стыдно, как раньше, наверное, это от того, что я осознавала наше сложное финансовое положение, то ли я просто вошла в раж, одно было ясно – мы попали в точку, сигареты разлетелись за час (кто бы мог подумать) и мы вернулись домой абсолютно счастливые и с деньгами. Мама тоже была очень довольна и горда нами.  После этой удачи мы с братом решили всерьез распродать все сигареты, которые были в коробках. Ночь мы почти не спали и без умолку обсуждали произошедшее, а на следующий день ждали только одного:  скорее бы закончились уроки в школе.  После мы снова нагрузили сумки сигаретами и отправились прямиком на продуктовый рынок, где было больше всего народу. Торговля наша продвигалась и люди уже узнавали нас и даже покупали блоками сигареты.  Все полученные деньги мы отдавали маме,  почти все, некоторую часть мы вместе с братом решили запустить на продажу жвачек. Он закупил жвательные резинки и даже договорился о торговом месте (в восемь-то лет!).  Хорошо помню его такого маленького за торговым столиком с кучкой дешевых жвачек, таких как Turbo, которые он старательно разложил на своем прилавке. Все было просто здорово! Мы чувствовали себя настоящими спасителями и гениями торговли,  до того момента, пока нас не поймала полиция.  

Это был самый обычный день, мы, размахивая, сумкой, набитой сигаретами и нашей выручкой шагали по тротуару и о чем-то привычно спорили. Мы всегда спорили с моим братом. Такие уж у нас были характеры. Оба упертые. Мы могли часами спорить о какой-нибудь, ну совершеннической мелочи. Ну, вот вам пример. В то самое время мы делили с братом комнату, и вечерами частенько не могли решить, кто из нас что должен делать.

-       Сегодня твоя очередь выключать свет, - заявлял Санек своим писклявым голоском. Я забыла упомянуть, что примерно до 12-13 лет у моего брата был девчячий голос, и его, частенько по телефону путали с мамой или со мной. Он очень злился на этот счет, а я очень радовалась, что он злился.

-       Нет, это твоя очередь, - возражала я, закутываясь в одеяло.

-       Твоя! Я выключал его вчера! – настаивал братишка.

-       Почему все время моя очередь? Я выключала три дня подряд на прошлой неделе!

-       Тогда мы сейчас посчитаем сколько шагов от моей постели до выключателя и от твоей, и у кого меньше, тот и выключит свет, -предложил предприимчивый Сашок.

Он встал и стал отмерять шаги, получилось 20 от его кровати и 12 от моей. 

-       Ну, вот, ты и выключаешь свет! – довольно сказал братишка.

Сегодня я уже не помню, кто из нас в конце-концов погасил свет, но, думаю, что это была не я. Так как, он был все-таки младше и, я, нагло пользовалась его наивностью. 

Но в тот день, когда полицейские у нас вырвали из рук сумку с сигаретами и мы оказались в отделении напротив взрослого мужчины в форме,  нам было ни до споров, ни до смехов.

Нам, конечно  было страшно, но, когда мы были вместе, становилось как-то спокойнее. Бояться вместе на самом деле лучше, чем в одиночку.

-       Дяденька, у нас есть мама и папа, - объясняла я, запинаясь. – Давайте, я покажу, где мы живем. 

Мы не очень-то боялись этого взрослого, хоть он и был большим и очень важным. Пока мы с братом были вместе нам ничего не было страшно.  Потом пришла мама и они смогли договориться между собой, кажется мама подарила полицейскому несколько блоков сигарет, чтобы он не раздувал скандала. На этом эпизоде наша торговля закончилась.  А у мамы с папой был серьезный разговор, как только он вернулся из командировки.  Мама очень сильно кричала, так, что, когда мы уходили в школу, нам было слышно на улице.  Я не смогу процитировать все в точности, но среди фраз было нечто: «Посмотри как одеты наши дети» несколько раз слово «Стыдно» и еще, что я ношу мамину обувь, которая мне явно велика, потому что у нас просто нет денег на новые башмаки. Я знаю, что папа с мамой мне смотрели вслед. Одета я и впрямь тогда была не очень, хотя, я вообщем-то это не очень осознавала. Я знаю, что я заметно выросла из джинс и своей розовой ветровки. Не помню, чтобы меня это очень сильно смущало, я находила забавным ходить в коротких штанах, тогда было такое время, что у некоторых и штанов-то совсем не было, а у меня были, к тому же джинсы и у моего брата был даже костюм.  Он очень любил костюмы,  потому, что уж очень ему нравилось выпендриться,  В этом костюме, старательно выглаженном мамой, он иногда заваливался спать, и все для того, чтобы раньше меня прийти в школу, так ему не приходилось тратить время на одевание.  

-       Бестолку стараешься! Все равно ты не умеешь завязывать шнурки, пока мама тебе их завяжет, я буду уже в школе, - задиралась я.

Это было чистейшей правдой, в восемь лет, он по-прежнему не мог завязывать шнурки.  Один только этот факт давал мне возможность считать себя лучше. А в нашей семье борьба за место «я лучший» была что не на есть настоящая.  

3

Меня лупили хлопушкой для ковров. Знаете такая с узорами, поэтому, если сильно залепить останется отпечаток на попе. Папа размахивался со всей силы, а я хохотала точно сумасшедшая. Сама не знаю, что на меня нашло. Наверное, мне было так больно, что мое подсознание решило, что лучшей защитой будет смех.  Словом, папино наказание не удалось. И слава богу, ведь я его совсем не заслужила.

Вот, что случилось.  Это было время, когда мы еще жили в маленькой деревушке. Отец построил дом, но телевизора у нас не было. Поэтому, чтобы посмотреть вечерний показ детской передачи «Спокойной ночи малыши» мы бегали к бабушке. Путь лежал через небольшую дамбу, которая была построена, чтобы защищать деревню от наводнений. Деревушка располагалась неподалеку от речки и была испещрена многочисленными арыками, через которые, собственно, проходила вода из речки для полива огородов. После дамбы нам нужно было пересечь один из таких арыков, только он был довольно большим. Когда я заходила в него, воды мне оказывалось почти по грудь. Конечно, можно было пройти обходом, но мы предпочитали пересекать большой арык, так быстрее и веселее. Сашок, как вы помните был точно ходячий пончик, к тому же маленький. Поэтому пересечь арык самостоятельно он никак не мог. Тогда я решила посадить его к себе на плечи и перетащить на себе.  Нужно было торопиться, чтобы успеть к показу передачи. Я присела на корточки и скомандовала брату взобраться мне на плечи. Он тут же сел, но подняться я не смогла.

-       Какой ты тяжелый! Давай лучше я войду в воду немного и потом ты сядешь мне на плечи в воде.

Сашок послушался и действительно так оказалось намного проще.  Я медленно двигалась,  было все-таки довольно тяжело. Он что-то бурчал и я не выдержав груза рухнула в воду вместе с ним. Конечно же плавать он не умел и начал бултыхаться как оголтелый. Мигом, подхватив брата я вытащила его из воды. Все-таки удивительно могут появиться силы в экстренной ситуации. Даже у маленькой девочки. К бабушке мы пришли промокшие,  а Санек ревел точно девчонка.  Нет, бы помолчать! Конечно же взрослые во всем меня обвинили и вот я уже хохочу от ударов хлопушки.  

-       Послушай, я больше с тобой никуда не пойду, - сказала я ему после. – Из-за тебя меня побили, что ты ревешь как девчонка?

- Я тоже с тобой никуда не пойду